Пропустить навигацию.

Готическое искусство

(ок. 1130 г.— 14 в.)

Готическое искусство представляет следующую после романского ступень развития средневекового искусства. Название это условно. Оно было синонимом варварства в представлении историков Возрождения, которые впервые применили этот термин, характеризуя искусство средних веков в целом, не видя в нем его ценных сторон.

Готика — более зрелый стиль искусства средневековья, чем романский. Он поражает единством и целостностью художественных проявлений во всех видах искусства. Религиозное по форме готическое искусство более чутко, чем романское, к жизни, природе и человеку. Оно включило в свой круг всю сумму средневековых знаний, сложных и противоречивых представлений и переживаний. В мечтательности и взволнованности образов готики, в патетическом взлете духовных порывов, в неутомимых исканиях ее мастеров ощущаются новые веяния — пробуждение разума и чувств, страстные стремления к прекрасному.

Повышенная одухотворенность готического искусства, нарастающий интерес к человеческим чувствам, к остроиндивидуальному, к красоте реального мира подготовили расцвет искусства Возрождения.

Готическое искусство — искусство цветущих торговых и ремесленных городов-коммун, добившихся ценою напряженной борьбы известной независимости внутри феодального мира. Оно было вызвано новыми условиями общественной жизни Европы — высоким подъемом производительных сил, разрастающимся пламенем грандиозных крестьянских войн и победой к началу 13 в. коммунальных революций. В некоторых странах королевская власть, опиравшаяся на союз с городами, возвысилась над силами феодальной раздробленности.

Религия оставалась по-прежнему основной формой миросозерцания, и церковь продолжала оказывать свое влияние на искусство. Однако потребности жизни торгово-ремесленных городов рождали стремления к знанию и непрестанным исканиям. С образованием городских и церковных школ влияние монастырей на массы стало ослабевать. В Болонье, Оксфорде, Париже возникли центры науки — университеты. Они стали ареной религиозных диспутов, очагами вольнодумства. В рамках схоластической философии, пытавшейся примирить веру с разумом, возникли еретические учения, вызванные ростом критического мышления, ставились серьезные философские проблемы, уделялось много внимания общим вопросам, связанным с жизнью человеческого общества и познанием самого человека. Философ Пьер Абеляр считал необходимым доказывать религиозные догматы с помощью разума, для него главным было «сопротивление авторитету церкви». В схоластику проникал интерес к опытному познанию, ярко проявившийся в деятельности Роджера Бэкона. В конце 12 и 13 вв. распространилось близкое к материализму учение арабских философов Аверроэса и Авиценны. Делались попытки примирить христианские догматы и наблюдения действительности. Реальный мир уже не отрицался полностью, его рассматривали как совершенное творение божества. Трагическая безысходность, которую внушала людям церковь, сменилась более светлым и радостным восприятием красоты мира. Суровые нравы смягчились. Вместо с тем росло самосознание народа. В ходе борьбы, в разгаре жакерии, в накаленной атмосфере городов, боровшихся за коммунальные вольности, проповедовавших реформу церкви, рождалось сознание братства и равенства, лаконично выразившееся в изречении: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был тогда дворянином?»

В придворной рыцарской среде 12—14 вв. возникло светское, глубоко личное отношение к миру. Наряду с эпосом и рыцарским романом расцвела любовная лирика трубадуров — провансальская поэзия, знамение нового времени. В поэзию проникали индивидуальные чувства. Развивалась городская литература, склонная к ярким картинам обыденной жизни. В музыке на смену унисону (одноголосью) пришло многоголосье. В мощных хоровых гимнах городская община непосредственно выражала свои чувства, в мистериях деревенские жители и цеховые ремесленники разыгрывали сцены из священного писания. Возникали комические театральные жанры: на площадях представлялись фарсы, высмеивавшие духовенство, в храмах устраивались «нечестивые мессы», шутовские процессии.

В средневековых городах второй половины 12—13 вв. зародились новые формы архитектуры и изобразительного искусства, более сложные и многозначные, в них сочетались мистика и рационализм, спокойная сосредоточенность и страстные порывы, искреннее живое чувство и догматизм, буйство фантазии и тяга к единообразию, упорядоченности, устремленность в мир мечты и острая наблюдательность, празднично-прекрасное и обыденное, уродливое. В искусстве зарождалось стремление выразить духовные силы и способности человека.

Между романским и готическим стилем трудно провести четкую хронологическую границу. 12 в.— время расцвета романского стиля; вместе с тем с 1130г. появляются новые формы, положившие начало готике (ранняя готика). Готический стиль в Западной Европе достиг вершин (высокая готика) в 13 в. Угасание стиля приходится на 14 и 15 вв. (пламенеющая готика).

В разных странах готический стиль имеет своеобразные черты. Однако это не отрицает его общности и внутреннего единства. Во Франции — на родине готики — произведения этого стиля характеризуются ясностью пропорций, чувством меры, четкостью, изяществом форм, В Англии они отличаются тяжеловесностью, перегруженностью композиционных линий, сложностью и богатством архитектурного декора. В Германии готика получила более отвлеченный, мистический, но страстный по выражению характер. В Испании готические формы обогатились элементами мусульманского искусства, привнесенного арабами. В Италию, где расцвет городов к концу 13 в. создал благоприятную почву для возникновения культуры Проторенессанса, проникли лишь отдельные, преимущественно декоративные элементы готики, не противоречащие принципам романской архитектуры. Но в 14 в. готика распространилась в Италии повсеместно. Пламенеющая готика достигла своего высшего завершения в Миланском соборе (конец 14—15 вв., достроен в нач. 19 в.).

Архитектура
Архитектурный облик западноевропейских вольных городов надолго определился готическими сооружениями — соборами, ратушами, биржами, крытыми рынками, больницами, жилыми домами, сосредоточенными около площади, к которой сбегались тесные кривые улочки кожевников, красильщиков, плотников, ткачей и т. д. Строительство осуществлялось теперь не только церковью, монастырями и частными лицами, но и общиной (организованными в цехи профессионалами ремесленниками и архитекторами). Между строительными артелями, странствовавшими из города в город, существовали связи, обмен опытом, знаниями. Самые значительные сооружения, и прежде всего соборы, возводились на средства горожан. Часто над созданием одного памятника трудились многие поколения. Грандиозные готические соборы резко отличались от монастырских церквей романского стиля. Они были вместительны, высоки, нарядны, зрелищно декорированы. Их формы поражали динамичностью, легкостью и живописностью. Стройный силуэт собора с острыми шпилями и башнями определял характер городского пейзажа. Вслед за собором устремлялись вверх жилые постройки, в них увеличивалось количество этажей, вытягивались вверх двускатные щипцовые (остроконечные) крыши. Замкнутый кольцом крепостных стен, город развивался вверх. Предназначенный для многочисленной толпы мирян, собор был главным общественным центром города. Помимо богослужений, здесь устраивались городские собрания, протекали диспуты, читались университетские лекции, разыгрывались духовные драмы — мистерии.

В замысле образа собора проявились не только новые идеи католической религии, но и новые представления о мире, возросшее самосознание горожан. Динамичная устремленность ввысь всех форм храма была порождена идеалистическим «стремлением души к небу», пробудившейся тоской о вселенной и одновременно рациональными соображениями, вызванными теснотой городской застройки. Башни собора выполняли функции дозорной и пожарной вышки. Иногда они увенчивались фигурой петуха — символа бдительности. Для организации просторных интерьеров с развивающимся ввысь и вглубь пространством в соборе была применена новая конструктивная система свода, сложная и логичная, свидетельствовавшая об огромном прогрессе мысли, техники.

Готический собор, по сравнению с романским,— новая ступень в развитии базиликального типа постройки, в которой все элементы стали подчиняться единообразной системе. Главное отличие готического собора — устойчивая каркасная система, в которой конструктивную роль выполняют крестово-реберные стрельчатые своды, прорезанные сетью выступающих ребер-нервюр (выложенных из камня), внутренние (колонны, столбы) и внешние (контрфорсы) опоры. Усилия зодчих были направлены к тому, чтобы выделить и укрепить основной, несущий скелет здания и до предела облегчить сводчатые перекрытия. С этой целью было изменено распределение сил тяжести и распора сводов. Главный неф делился теперь на ряд прямоугольных в плане отрезков. Каждый из них перекрывался перекрещивавшимися стрельчатыми арками. Форма стрельчатой арки уменьшала распор свода. Облегчению его веса способствовала сеть нервюр, расчленявшая свод на небольшие отрезки, заполненные более тонкими, чем прежде, оболочками свода.

Снизу нагрузку нервюрного свода принимали мощные столбы. На каждый столб приходилось несколько нервюр, сходящихся в пучок; их тяжесть принимали на себя служебные колонки, окружающие столб. Большая часть бокового распора и часть его вертикального давления переносились на вынесенные наружу контрфорсы — столбы-пилоны с помощью аркбутанов (открытых опорных полуарок). Аркбутаны перебрасывались через крыши боковых нефов к основанию сводов центрального нефа.

Все это дало возможность перекрывать широкие пролеты и различные по форме отрезки пространства, а также поднять свод на головокружительную высоту. Храм наполнился светом. Стена, освобожденная от опорных функций, прорезывалась большими стрельчатыми окнами, нишами, галереями, порталами, облегчавшими ее массу и связывавшими интерьер храма с окружающим пространством.
Характерная особенность готической архитектуры — арка стрельчатой формы, определяющая во многом внутренний и внешний облик готических зданий. Многократно повторяясь в рисунке свода, окон, порталов, галерей, она своими динамичными очертаниями усиливает легкость и энергию архитектурных форм.

Сильное впечатление производит готический собор внутри. Его интерьер — просторный, светлый, рассчитанный на многолюдную толпу,— сразу раскрывается перед зрителем и захватывает стремительным движением на восток, так как главный вход находится теперь на западной короткой стороне. Границы между трансептом и продольным пространством нефов почти стираются. Капеллы сливаются, образуя сплошной венок; они отделяются от храма колоннадой, в которой как бы растворяются стены. Обширное пространство храма становится слитым и легко обозримым, динамичным, рождающим бесконечную смену зрительных впечатлений. Пространство безмерно протяженных нефов стремительно развивается в глубину — к алтарю, хору, озаренному светом, заставляющим трепетать всю атмосферу; убыстряющимся вверх ритмом оно возносится под сень легких сводов. Туда ведет взор движение всех линий столбов, нервюр, колонок, стрельчатых арок, как бы стремящихся в бесконечность. Льющиеся сверху, из окон с цветными стеклами потоки разноцветного света смешиваются в пространстве, играют на пучках колонн. В праздничные дни собор представлял особо торжественное зрелище: голоса поющих детей и звуки органа наполняли пространство и порождали мистическое настроение. Они как бы уносили в некий неизведанный, по влекущий к себе, находящийся за пределами земли одухотворенный мир и в то же время подымали человека над обыденным к возвышенному, совершенному.

Значительно изменился и внешний вид собора, ибо внутренняя структура здания проецируется на внешнюю; внутренние членения продольной части здания угадываются в его фасаде. Внутреннее пространство как бы перетекает во внешнее. Образ храма утратил суровую замкнутость, и храм как бы обращен к площади. В нем возросла роль главного западного фасада с монументальными, богато украшенными порталами, которые прежде размещались на боковых стенах. Высокие, легкие башни, многочисленные вертикальные тяги и шпили, стрельчатые формы окон и порталов с вимпергами (остроконечными завершениями над окнами и порталами) рождали впечатление неудержимого движения вверх и преображали собор, по словам Родена, в «симфонию света и тени». Сложная система скульптурного декора превращала каменную стену в подобие легкого кружева, контуры становились воздушными, точно растворяющимися в окружающей среде. Цветные окна, занимающие верхнюю часть стены, сквозные галереи способствуют тому, что здание как бы утрачивает материальность, однако это не лишает его впечатления монументальности — детали подчинены четкой логической и строгой конструкции.