Пропустить навигацию.

Романское искусство – живопись и скульптура

Живопись
Романское изобразительное искусство подчинено архитектуре, оно разнородно в различных видах. Храм объединял все виды искусства и был средоточием творческой деятельности народа. Значительные памятники изобразительного искусства 11—12 вв. созданы во Франции, которая была центром формирования нового искусства.
В убранстве интерьера романского храма, так же как в храмах эпохи Каролингов, большое место принадлежало фреске. Новым явлением были витражи (вид живописи из цветных кусочков стекла, соединенных свинцовым каркасом и заключенных в бронзовые, мраморные или деревянные рамы), которые заполняли оконные проемы апсиды и капелл и получили особое развитие в эпоху готики. На темной стене собора витражи образовывали яркие цветовые пятна, оживляя пространство рефлексами. В витражах изображались сюжеты из священной истории, житий святых — популярной литературы того времени. Среди них иногда размещались изображения ремесленников, горожан. Многоцветные фресковые росписи покры¬вали пестрым ковром поверхности апсиды, стен нефов, притвора и сводов. Плоскостной характер живописи с локальными тонами и контурным рисунком подчеркивал массивность стен. Цикл фресок церкви Сен-Савен-сюр-Гартан в Пуату (конец 11 — нач. 12 в.) привлекает увлекательным рассказом, содержащим множество занимательных, наивно переданных жизненных наблюдений в изображении эпизодов библейской истории. Эпически размеренный тон рассказа, прерывающийся порою выражением эмоций, сложные и прихотливые движения и повороты фигур, свободный и легкий ритм рождают впечатление внутренней напряженности и беспокойства, которые свойственны и романской скульптуре. К лучшим композициям церкви Сен-Савен относится «Постройка Вавилонской башни», где плоскостность изображения не лишает сцену, изображающую моменты строительства башни, живости. С эскизной легкостью исполнена фреска нартекса на сюжет Апокалипсиса. Мчащийся во весь опор на коне архангел Михаил, преследующий дракона, полон экспрессии.

Фреска церкви Сен-Савен-сюр-Гартан в Пуату

О светской живописи можно судить по так называемому ковру из Байе (11 в., Париж, Байе, собор), в котором прослеживается другая особенность романской живописи — реалистические тенденции. На плотном ковре (70 м в длину и 50 см в ширину) цветной шерстью вышиты
эпизоды завоевания Англии норманнами в 1066 г. Повествование отличается мерным эпическим строем. События, происходящие одновременно, передаются как следующие одно за другим, подробно и обстоятельно передаются детали. Остро подмечены энергичные, порою уродливые движения всадников и коней, сумятица рукопашной схватки, плывущие по морю корабли; в бордюр вплетаются мотивы фольклора. Выразительные, резко очерченные силуэты, декоративность яркого цвета усиливают эмоциональное воздействие вышивки и придают ей легендарно-фольклорный оттенок. Шпалеры и вышитые ковры в убранстве интерьеров играли не только утилитарную, но и декоративную роль, они украшали парадные и жилые покои, в праздничные дни — стены храмов. Заменяя настенные росписи, они сообщали мрачным средневековым интерьерам нарядный вид.

Большим разнообразием отмечена достигшая расцвета во Франции романская миниатюра, иллюстрирующая евангелия, библии, хроники. К замечательным образцам романской миниатюры линеарно-плоскостного стиля относятся написанные плотным, ярким, густым цветом «Апокалипсис» из Сен-Севера (между 1028 и 1072 гг., Париж, Национальная библиотека) и Евангелие Амьенской библиотеки (конец 11 в.). Торжественно-спокойные или полные экспрессии, они отличаются колористической насыщенностью, соответствующей пронизывающим фигуры страстям.

Скульптура
В то время как в Византии скульптура, ассоциировавшаяся с язычеством, была отвергнута церковью, в романском искусстве монументальная скульптура (особенно рельеф) получает большое распространение и около 1100 г. вступает в полосу расцвета. Остатки языческих верований варваров, обращение церкви к религиозной «проповеди в камне», необходимость устрашать отступников вызвали к жизни грандиозные монументально-декоративные комплексы романских соборов, выполненные в рельефе и часто расписанные красками. Важнейшее завоевание романской пластики — усиление роли человеческой фигуры в декоративно-орнаментальных композициях на темы библейских и евангельских легенд и назидательных притч. Мотив человеческой фигуры существовал уже в плоскостной орнаментально-декоративной резьбе варваров, которая предше¬ствовала романской скульптуре.
Как и романская живопись, скульптура была подчинена архитектурным формам и ритмам. Она использовалась в основном во внешнем оформлении собора. Рельефы чаще всего располагались на западном фасаде, то концентрируясь вокруг порталов, то размещаясь по его поверхности, на архивольтах и капителях. Фигуры в середине тимпана (поле внутри полукруглой арки над порталом) крупнее угловых; в фризах они приобрели приземистые пропорции, на несущих столбах и колоннах — удлиненные. Изображая религиозные сюжеты, романские художники не стремились создать иллюзию реального мира. Основной задачей для них стало создание символического образа вселенной во всем ее величии. Иерархическая схема мироздания строилась на противопоставлении небес и ада, добра и зла. Композиции на темы «космического» содержания обычно размещали в тимпанах над порталом.
В романском рельефе появились композиции с человеческими фигурами различных масштабов, с причудливо изгибающимися искаженными формами и пропорциями, с напряженным ритмом движений. Они трактовались не как самостоятельная ценность, а как часть грандиозного целого — орнаментального многосложного плетения, воплощающего вселенную. В одной сцепе часто соединялись разновременные события. Место действия давалось условно, какою-либо деталью. Но при этой условности романская скульптура островыразительна в передаче сюжетной ситуации, экспрессии поз, жеста. В ней обнаруживается развитое чувство объема, сочность в лепке скульптурных форм, разнообразие и новизна композиционных решений. Центральный образ романской скульптуры в тимпанах — Христос — обычно сближается своим обликом и характером с образом бога-отца, страшного судьи мира, возвещающего человечеству неумолимый приговор. В рельефах разрабатывается тема борьбы добра и зла, выраженная в аллегорических образах сражающихся добродетелей и пороков. В сплошном каменном скульптурном ковре часто причудливо уживаются легенды христианства, назидательные притчи, жуткие апокалиптические видения, сцены «Страшного суда» с мифологическими образами древних народных поверий, то в виде уродов, то в виде карнавальных масок с их насмешливыми гримасами.

Переход к скульптурному рельефу и монументальной трактовке человеческой фигуры в круглой скульптуре раньше всего наметился в «повествовательной капители». Отдельные выпуклые фигуры и группы в ней как бы выступают из массы камня. Капитель из церкви Клюни (1109—1113, Франция, Клюни, музей) решена в виде группы Адама и Евы. Фигуры с большими головами архаичны, приземисты, неуклюжи, но крепкая моделировка объемов, безыскусственность жестов и мимики сообщают им своеобразную выразительность. Религиозный сюжет в романской скульптуре часто сочетается с наивным реализмом исполнения, с развитым повествовательным началом. В рельефах бронзовых дверей собора св. Михаила в Гильдесгейме (1008—1015, Германия) евангельские и библейские легенды передаются как связный рассказ, обладающий значительной изобразительной силой. Место действия характеризуется лишь скупыми деталями. Сцены сотворения Адама и Евы, грехопадения и изгнания из рая, несмотря на черты условности, захватывают живостью повествования, остроумием фольклора, меткостью характеристик персонажей, их состояний: гнева, уныния, неиссякаемой энергии. В образах проступает понимание нравственного начала как основы человеческих поступков.

В начале 12 в. наивная повествовательность и живость исчезают. Появляются монументальные композиции тимпанов с драматическими сценами «Страстей Христовых», «Страшного суда», видениями Апокалипсиса, с грозными прорицаниями конца света и приближающейся кары («Видение Иоанна», церковь Сен-Пьер в Муассаке, Лангедок, ок. 1115 г.). В отличие от уравновешенных греческих фронтонных композиций с пластической обособленностью каждой фигуры в романских тимпанах царит беспокойное движение и страстная взволнованность. Заметно стремление к повышенной выразительности и одухотворенности, к созданию впечатления бестелесности образов.

В церкви Сент-Мадлен в Везеле (1125—1130) грандиозная фигура Христа, наставляющего апостолов, занимает центральную часть тимпана и отделена от апостолов сиянием в виде овала, исходящим от божества. Христос исполнен пафоса. Смятение, охватившее апостолов, выражено неистовыми движениями. Мистические порывы, преклонение перед всесильным божеством — основное содержание религиозных композиций романского собора. Их образы, однако, косвенно отражали мятущийся, беспокойный дух эпохи с ее чувством непрочности существующего, с бунтарскими еретическими настроениями, устремленность к духовному совершенствованию и наивной верой в чудо.

В романской пластике встречается сочетание возвышенного и повседневного, грубо-телесного и отвлеченно-умозрительного, героического и комически-гротескного. В тимпане собора Сен-Лазар в Отене (1130—1140) в сцене «Страшного суда» рядом с грозным и величественным образом Христа изображен эпизод взвешивания добрых и злых дел умерших, сопровождающийся плутовством дьявола и ангела, причем дьявол дан одновременно страшным, безобразным и смешным.

Тимпан западного портала собора Сен-Лазар в Отене

В бургундской школе появляются и более человечные, поэтично-прекрасные образы. К ним относится рельеф с изображением скользящей среди колышащихся трав и обремененных плодами деревьев Евы (собор в Отене), целомудренной, не ведающей зла, наивно срывающей плод запретного древа познания.

Фрагмент рельефа с притолоки портала собора в Отене

Ее лицо обаятельно, ее тело исполнено пластической гибкости, движения плавны и текучи. В барельефе тимпана церкви Сен-Мишель д'Антрег (Шарант) изображен архангел Михаил, убивающий дракона. Он поражает не встречавшимися до сих пор в романской пластике одухотворенностью, изяществом пропорций, легкостью движений, словно парящими крыльями.
С развитием городов и распространением ересей в соборную скульптуру проникли образы крестьян, кузнецов, акробатов в их рабочей одежде, занятых повседневным трудом; появились персонажи из древней и средневековой истории, из народно-сатирических произведений (рассказов о похождениях Ренаралиса); наконец, образы народной фантазии: химеры, демоны, полузвериные, получеловеческие маски, наделенные острой выразительностью, насмеш¬ливые фантастические лики с гримасами — воплощение темных дьявольских сил. Романская скульптура тяготела к образам чудовищного и безобразного. Эти образы обычно включались в орнаменты, покрывающие наружные стены храма, помещались на капителях и т. д. Против подобного убранства храма резко выступали деятели церкви, видя в нем проявление еретического вольномыслия.

Наибольшее развитие скульптура получила во Франции и Германии. Для Франции характерна связанная с оформлением стен монументальная скульптура из камня. В Германии крупная и мелкая пластика из бронзы и дерева была сосредоточена внутри храма.

Романская скульптура достигла расцвета в середине 12 в. В школе ваятелей провинции Иль-де-Франс (северо-восток Франции) синтезировалось все лучшее, что было создано французскими мастерами этого периода. Единство и стройность замысла, просветленная гармоничность образов отличают скульптуру западного Королевского портала собора Нотр-Дам в Шартре (ок. 1135—1155 гг.).

Собор в Шатре. Фрагмент портала

Образ Христа во славе в композиции тимпана центрального портала исполнен сосредоточенности, энергии и душевной мягкости. Моделировка форм пластически выразительна. Колонны западного портала, задуманные (как это было принято) в виде статичного абриса человеческой фигуры, вдруг оживляются легким движением вверх, тонкой моделировкой индивидуализированных лиц пророков, царей и предков Христа. Привлекает образ молодой царицы, точно внезапно встрепенувшейся, сбросившей с себя оковы сна. Неуловимое движение, скользящее по ее чистым чертам, таящееся в наивных, чуть припухших губах и глазах миндалевидной формы, предвещает улыбку.